О себе Ванька знал только то, что нашли его голодного и перепуганного на пороге детского дома. Видно, мать его ещё не совсем совесть потеряла завернула малыша в тёплый плед, сверху накрыла пуховым платком и оставила в картонной коробке. Видимо, боялась, чтобы мальчик не замёрз.
Ни записок, ни метрики ничего, что могло бы рассказать, кто он и откуда. Зато в крохотной ручонке младенец сжимал массивный серебряный кулон в виде буквы «В» единственное наследство, оставленное матерью.
Кулон был не простой, не ширпотреб, а ручной работы, с клеймом мастера.
Следователи пытались по этой зацепке найти мать-кукушку, но дело зашло в тупик. Ювелир, сделавший кулон, к тому времени уже умер от старости, а в его книгах никаких записей об этом изделии не нашлось.
Так и записали мальчика в детдоме: Ванька Безымяннов. Так на свете стало одним сиротой больше.
Всё детство ему пришлось провести в детском доме, на полном гособеспечении. Больше всего ему не хватало родительской любви, и всю душу он положил на одну мечту когда-нибудь найти мать и отца.
«Наверное, с ней что-то случилось, раз так получилось. Она обязательно найдётся и заберёт меня», думал он, как, впрочем, и все его товарищи по несчастью.
Когда выпускался из детдома, воспитательница повесила ему кулон на шею и рассказала его историю.
«Значит, мама хотела, чтобы я её нашёл?» спросил парень.
«Может, и так, пожала плечами женщина, а может, ты просто случайно сорвал кулон у неё с шеи. Маленькие дети всё хватают он же был без цепочки, просто зажат в кулаке!»
Ваньке государство выделило маленькую, но свою квартиру. Поступил в техникум, окончил его и устроился в автосервис.
***
С Людмилой он познакомился случайно буквально столкнулся с ней на улице. Вернее, сначала просто задел плечом, и у неё из рук выпали журналы, которые она несла. А уж потом, когда он бросился поднимать их, они стукнулись лбами так, что у обоих из глаз искры посыпались.
Так они и сидели посреди тротуара смеясь сквозь слёзы, пока прохожие обходили их стороной. В тот момент Ванька понял это навсегда.
«Давай заглажу вину приглашаю в кафе!» предложил он.
Люда сама удивилась, как легко согласилась. Парень показался ей милым в своей неуклюжести, словно родным.
«Знаешь, Ваня, призналась она через пять минут, такое чувство, будто знаю тебя всю жизнь».
«Вот ведь! Я то же самое подумал!»
Они стали встречаться, и привязанность их была так сильна, что ни на минуту не могли забыть друг о друге звонили, писали, чувствовали на расстоянии. Если Ваня на работе порежется или ушибётся, Люда тут же звонила: «Что случилось?»
«Ты это я, а я это ты, сказал он ей однажды. Ты моя судьба. Жаль, некому тебя представить, как невесту У меня никого нет».
«Зато у меня есть! И я уверена, ты понравишься моим родителям».
***
«Как это твой парень из детдома?! схватилась за сердце мать Люды, Елена Викторовна, и плюхнулась в кресло. Ты с ума сошла! Они же там все злые, неадекватные!»
«Мама, Ваня добрый, весёлый! вступилась дочь. Нельзя же всех под одну гребёнку!»
«Дочка права, вмешался отец, Сергей Петрович, офицер в отставке. Прежде чем судить, надо познакомиться. Приводи его, поговорим тогда и решим, стоит ли мне хвататься за валидол».
«Серёжа, ты не понимаешь! закричала жена. Не для того мы Люду растили, чтобы она за какого-то беспризорника замуж выходила! А вдруг его родители алкаши?»
«Вот и разберёмся, когда увидим», нахмурился муж.
Елена Викторовна больше не спорила, хлопнула дверью и ушла в спальню. Сергей Петрович подмигнул дочери: «Ничего, прорвёмся».
«Спасибо, пап! Люда поцеловала отца в щёку. Значит, в субботу он придёт?»
«Конечно. Надо же узнать, кто так покорил мою дочь».
***
В назначенный день Ваня, в наглаженной рубашке, с букетами для Люды и будущей тёщи, с тортом, стоял на пороге их квартиры.
Люда, сияя, провела его на кухню.
«Мама, папа, знакомьтесь это Ваня!»
Отец пожал ему руку. Елена Викторовна, улыбаясь, взяла цветы и вдруг побледнела, будто увидела привидение.
«Извините, наконец проговорила она, видимо, просто переволновалась».
За столом она неожиданно спросила:
«Василий, а кулон у вас необычный. Видно, что не фабричный».
«Это всё, что осталось от матери, ответил он. Когда меня нашли, я сжимал его в руке».
До конца вечера Елена Викторовна не проронила ни слова, лишь водила вилкой по тарелке. Зато Сергей Петрович, похоже, проникся к парню они нашли общий язык: футбол, рыбалка, охота
«Хороший парень», сказал он, когда Ваня ушёл.
«Какой хороший?! вдруг закричала Елена. Грубый, невоспитанный»
«Лена, ты чего? удивился муж. Он же вежливый, скромный»
Но женщина была непреклонна. Повернулась к дочери: «Ты должна с ним расстаться! Немедленно!»
И, не объясняя ничего, захлопнула за собой дверь.
***
«Что делать?! в панике металась она. Как могло так случиться?!»
Она подняла глаза на старую фотографию, спрятанную за стеклом серванта.
На пожелтевшем снимке молодая Елена смотрела надменно и на её шее висел точь-в-точь такой же кулон, как у Василия.
«Значит, я не потеряла его это он сорвал его тогда!»
Она вытащила фото и спрятала в карман нельзя, чтобы Сергей или Люда увидели.
Всю ночь она не спала, а под утро решила: надо поговорить с Васей и уговорить его уехать.
«Дочка, прости меня за вчерашнее, сказала она утром. Хочу извиниться перед Василием. Дай его номер».
Люда, не подозревая ничего, радостно продиктовала номер. Елена Викторовна набрала номер дрожащими пальцами.
Василий, прошептала она, когда он ответил, это мать твоя.
Тишина на том конце потянулась, как вечность.
Я думала, ты погиб, продолжила она сквозь слёзы. Я оставила тебя на пороге, чтобы ты выжил… а ты сорвал кулон… и остался жив.
Ваня стоял у телефона, сжимая серебряную «В», чувствуя, как сердце бьётся в такт чужому голосу родному, знакомому с самого детства, будто слышал его во снах.
На следующий день он пришёл не один.
Люда вошла в квартиру вслед за ним, а он, не глядя по сторонам, шагнул прямо к Елене Викторовне и тихо сказал:
Мама.
Она упала на колени, прижав его руки к лицу, и заплакала тихо, беззвучно, как плачут те, кто боится, что счастье всего лишь мираж.
А Сергей Петрович, поняв наконец всё, только покачал головой и прошептал:
Ну и ну… Судьба, блин.