Любовь застыла посреди коридора, держа пакет с продуктами. В дверях стояла Галина Петровна — мать её мужа — с двумя огромными чемоданами и невозмутимым выражением лица.
«Так что, я переезжаю к вам навсегда,» спокойно ответила свекровь. «Я сдала свою квартиру. Ну, где моя комната?» — спросила она у невестки.
Любовь медленно поставила пакет с продуктами на пол. Тысячи мыслей пронеслись у неё в голове. Они с Сергеем сами снимали двухкомнатную квартиру, еле сводя концы с концами, и теперь это…
«Галина Петровна, но мы ведь об этом не договаривались…»
«А о чём договариваться? Я мать Серёжи. Мне не нужно разрешение, чтобы жить с сыном,» — сказала женщина, проходя мимо Любови и таща за собой чемоданы. «Где Серёжа?»
«На работе», — автоматически ответила Любовь, всё ещё пытаясь осознать происходящее.
Галина Петровна уже осматривала квартиру, заглядывая в комнаты. В спальне она поморщилась с отвращением.
«Что это за шторы? Как в больнице. А постельное бельё такое… дешёвое.»
«Мы снимаем эту квартиру, Галина Петровна. У нас нет возможности…»
«У вас нет возможности?» — свекровь повернулась к ней. «Вот именно поэтому я сдала свою квартиру. Буду получать хорошие деньги и жить здесь. Экономно, не правда ли?»
Любовь глубоко вздохнула, стараясь сохранять спокойствие.
«Но это нечестно. Ты будешь получать доход от своей квартиры, а жить за наш счёт?»
«За ваш счёт?» — засмеялась Галина Петровна. «Девочка, ты себя забываешь. Мой сын платит за эту квартиру, мой сын зарабатывает деньги. А ты что? Перекладываешь бумажки в своём офисе за копейки?»
Любовь работала менеджером в логистической компании. Да, её зарплата была меньше, чем у Сергея, но она тоже вносила вклад в семейный бюджет.
«Я тоже работаю, и…»
«Ой, да ладно», — махнула рукой свекровь. «Вторая комната теперь моя. Переноси свои вещи.»
«Это же кабинет Серёжи…»
«Это был кабинет. Теперь это моя комната. Серёжа пусть работает на кухне, если надо.»
Любовь достала телефон и позвонила мужу. Он ответил после третьего гудка.
«Люба, я на совещании. Что случилось?»
«Твоя мама приехала. Со своими вещами. Говорит, что переезжает к нам насовсем.»
«Ах да, забыл тебе сказать. Мама звонила сегодня утром и сказала, что сдаёт свою квартиру. Ну, логично, что она будет жить с нами.»
«Логично? Серёжа, мы сами снимаем эту квартиру! У нас всего две комнаты!»
«Люба, не драматизируй. Это моя мама. Где ей ещё жить?»
«В своей квартире!»
«Ту, которую она сдает. Люба, я не могу сейчас говорить. Обсудим вечером.»
Он повесил трубку. Любовь стояла с телефоном в руке, а Галина Петровна уже тащила чемоданы в комнату, которая когда-то была кабинетом.
«И кроме того,» крикнула свекровь через плечо, «вам уже пора заводить детей. Вы живёте только для себя. Эгоисты.»
В тот вечер Сергей пришёл домой в отличном настроении. Он обнял маму и поцеловал её в щёку.
«Мам, как прошла поездка? Ты устала?»
«Всё хорошо, сынок. Потихоньку обживаюсь. Люба мне помогает», – сказала Галина Петровна, бросив выразительный взгляд на невестку.
Любовь стояла у плиты, помешивая суп. За весь день ей не удалось сделать ни одного дела — свекровь всё время чего-то требовала, критиковала и переставляла вещи.
«Серёжа, нам нужно поговорить», — тихо сказала она.
«Потом, Люб. Мама, расскажи про квартиру. Ты хорошо её сдала?»
«Тридцать пять тысяч в месяц!» — с гордостью объявила Галина Петровна. «Сдала хорошим людям, супружеской паре с ребёнком.»
Любовь резко обернулась.
«Тридцать пять тысяч? А мы платим сорок за эту квартиру!»
«Ну и что?» — пожала плечами свекровь. «Это ваши проблемы.»
«Галина Петровна, но вы здесь будете жить, пользоваться коммуналкой, есть…»
«Любочка,» — голос свекрови стал ледяным, — «ты что, хлеба пожалела для мамы Серёжи?»
«Мам, Люба не это имела в виду», — вмешался Сергей.
«Нет, именно это я имела в виду!» — бросила Люба, кинув половник. «Твоя мама будет получать деньги за свою квартиру и жить за наш счёт! Это несправедливо!»
«Люба, ты с ума сошла?» — нахмурился Сергей. «Это моя мать!»
«И что? Это даёт ей право быть нахлебницей?»
«Нахлебница?» — взвизгнула Галина Петровна. «Я родила Серёжу, воспитала, выучила! А ты кто? Всё готовое пришла!»
«Какое готовое? Мы всё сами зарабатываем!»
«Ты зарабатываешь?» — усмехнулась свекровь. «Свои жалкие пятнадцать тысяч?»
«Двадцать пять!»
«Какая разница? Серёжа зарабатывает втрое больше!»
«Мама, Люба, хватит!» — Сергей стукнул кулаком по столу. «Мама остаётся. Точка. Люба, ты должна с этим смириться.»
«Я должна?» — с широко раскрытыми глазами взглянула на мужа Любовь. «Я должна смириться с тем, что твоя мама будет жить за наш счёт и получать приличные деньги?»
«Почему тебя так волнуют деньги?» — раздражённо сказал Сергей. «Мама имеет право делать с квартирой всё, что пожелает!»
«Конечно, имеет право! Но пусть тогда и живёт на эти деньги!»
«Ты предлагаешь, чтобы мама снимала квартиру? Когда у неё есть мы?»
«Серёжа, у нас даже своей квартиры нет! Мы копим на первый взнос!»
«И что? Мама мешает нам копить?»
«Да! Да, мешает! Это же дополнительные расходы!»
Галина Петровна театрально всплеснула руками.
«Серёженка, ты слышал? Твоя жена считает каждую копейку! Жадная женщина!»
«Я не жадная! Я просто хочу справедливости! Если вы получаете тридцать пять тысяч, вы могли бы хотя бы часть отдавать на общие расходы!»
«Это мои деньги!» — отрезала свекровь. «Я их заработала!»
«Сдавать квартиру — это не работа!»
«Люба, хватит!» — рявкнул Сергей. «Ты переходишь все границы! Извинись перед мамой!»
Люба посмотрела на мужа. Потом на свекровь, которая улыбалась победоносно.
«Знаете что? Идите к черту! Оба!»
Она выбежала из кухни и хлопнула дверью спальни.
Следующие несколько дней превратились в кошмар. Галина Петровна полностью обосновалась и вела себя как хозяйка дома. Она переставила мебель, выбросила вещи Любови, которые считала «безвкусными», и требовала, чтобы готовили определённые блюда.
«Любочка, я не ем макароны. Сделай котлеты.»
«Любочка, эту вазу надо выбросить. Уродство.»
«Любочка, почему ты встаёшь так поздно? Настоящие жёны встают в шесть утра.»
Сергей ничего не замечал. Точнее, не хотел замечать. Когда Любовь пыталась поговорить с ним, он отмахивался.
«Люб, зачем придираешься? Мама просто хочет помочь, сделать дом уютнее.»
«Это не её дом!»
«Это наш дом. И она часть семьи.»
В пятницу Любовь пришла с работы и обнаружила, что её косметика исчезла из ванной.
«Галина Петровна, где мои вещи?»
«Какие вещи? А, этот хлам? Я выбросила. Всё равно дёшево и место занимает.»
«Вы выбросили мою косметику?»
«Ну да. Сереже не нужна жена, которая мажет на лицо дешевку. Купи что-нибудь нормальное.»
Любовь сжала кулаки. В ней поднялась волна злости, которую она едва сдерживала всю неделю.
«Верните мне мои вещи.»
«Наверное, уже в мусорном ведре», — равнодушно пожала плечами свекровь.
Вечером Любовь встретила Сергея в коридоре.
«Твоя мама выбросила мою косметику. Всю.»
«Люб, купишь новые. В чём проблема?»
«Проблема в том, что она не имела права трогать мои вещи!»
«Господи, опять ты за своё. Мама же из лучших побуждений.»
«Для кого?»
«Для нас! Люб, что с тобой происходит? Ты стала такой… агрессивной.»
«Я стала агрессивной? Сережа, твоя мама захватила нашу квартиру!»
«Не говори ерунды. Никто ничего не захватывал.»
В субботу Галина Петровна решила сделать «генеральную уборку». Выбросила любимый плед Любови — «какая-то старая тряпка», переставила всю посуду, потому что «так неудобно», и даже перевесила картинки, так как они «безвкусные».
Любовь вернулась после утренней пробежки и не узнала свою кухню.
«Что здесь происходит?»
«Я навожу порядок», — с удовлетворением ответила свекровь. «Вы тут как свиньи жили.»
«Мы нормально жили!»
«Может, для тебя и нормально. Но не для моего сына. Он заслуживает большего.»
«Тогда пусть твой сын и платит за это “лучшее”!»
«Он платит! А ты тут просто нахлебница!»
«Я не нахлебница!» — закричала Любовь. «Я работаю! Плачу за продукты! Убираю, готовлю!»
«Да Сережу любая бы взяла! Красивый, успешный! А ты кто? Серая мышь!»
Внутри Любови что-то оборвалось. Она схватила чашку со стола и запустила её в стену. Чашка разбилась на куски.
«Довольно!» — закричала она. «Довольно! Я не серая мышь! Я жена вашего сына! И если вам это не нравится, возвращайтесь в свою квартиру!»
«Как ты смеешь!» — взвизгнула Галина Петровна. «Серёжа! Серёжа!»
Сергей выскочил из спальни.
«Что происходит?»
«Твоя жена сошла с ума! Ломает посуду! Оскорбляет меня!»
«Люба, что ты делаешь?»
«Что я делаю?» — повернулась Любовь к мужу. «Твоя мать называет меня нахлебницей, серой мышью, выбрасывает мои вещи, а виновата я?»
«Люба, успокойся…»
«Я не успокоюсь! Серёжа, или твоя мать съезжает, или я!»
«Не шантажируй меня!»
«Это не шантаж. Это факт. Я больше так жить не могу.»
«Ты не можешь просто так уйти!» — стоял Сергей в дверях спальни, наблюдая, как Любовь складывает свои вещи в чемодан.
«Могу, и ухожу.»
«Люба, давай поговорим спокойно. Ты всё раздуваешь…»
«Я всё раздуваю?» — резко обернулась Любовь. «Твоя мать живёт за наш счёт, получая тридцать пять тысяч в месяц! Выбрасывает мои вещи, оскорбляет меня, и это я всё раздуваю?»
«Мама просто… она привыкла жить по-своему…»
«Тогда пусть живёт по-своему в своей квартире!»
«Люба, будь разумна. Куда ты пойдёшь?»
«К подруге. Потом сниму комнату.»
«На свою зарплату?» — хмыкнул Сергей.
Любовь застыла.
«Что ты сказал?»
«Ну… я не это имел в виду…»
«Нет, ты именно это имел в виду. Прямо как твоя мамочка. Моей зарплаты мало, да?»
«Люба…»
«Замолчи!» — взорвалась она. «Знаешь что? Три года я терпела твою мать! Три года она меня унижала при каждой встрече! А ты молчал! Всегда молчал!»
«Это моя мама…»
«А я твоя жена! Или была. Всё, Серёжа. Я ухожу.»
В дверях появилась Галина Петровна.
«Прекрасно! Уходи! Серёжа достоин лучшего!»
Любовь посмотрела на неё. Потом медленно поставила чемодан и подошла к свекрови.
«Знаете что, Галина Петровна? Вы ужасная мать. Вы вырастили маменькиного сынка, неспособного принимать самостоятельные решения. Вы разрушили его семью своим эгоизмом и жадностью. А знаете, в чём самое смешное? Когда я уйду, вам придётся платить за эту квартиру. Потому что зарплаты Серёжи на всё не хватит. Вот тогда посмотрим, сколько вы тут протянете со своими тридцатью пятью тысячами!»
«Как ты смеешь…»
«Заткнитесь!» — так громко взревела Любовь, что свекровь попятилась. «Вы жадная, эгоистичная старуха! И получите то, что заслужили — одиночество!»
Она схватила чемодан и направилась к выходу. Сергей попытался её остановить.
«Люба, подожди…»
«Не трогай меня!» — оттолкнула она. «Живите вместе. Мать и сын. Как и хотели!»
Входная дверь хлопнула.
Сергей стоял посреди коридора, не зная, что делать.
«Правильно, что ушла», — сказала Галина Петровна. «Такая невестка нам не нужна. Мы найдём тебе получше.»
Сергей механически кивнул, хотя внутри у него всё сжалось.
В первую неделю он держался. Мать готовила его любимые блюда, утешала его и говорила, что Любовь обязательно вернётся, приползёт на коленях.
Но Любовь не вернулась. Она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения.
На второй неделе пришли счета. Сергей с ужасом понял, что его зарплаты действительно не хватало. Квартира — сорок тысяч. Коммуналка — восемь. Продукты — минимум двадцать. А зарплата — семьдесят пять тысяч. И это без учёта транспорта, одежды или неожиданных расходов.
— Мам, надо что-то делать с деньгами.
— А что делать? У тебя хорошая зарплата.
— Не хватает. Люба была права. Её вклад был значительным.
— Тогда попроси прибавку!
— Я не могу вот так просто попросить прибавку!
— Тогда найдёшь подработку.
— Мам, может быть, ты могла бы внести что-то из денег, которые получаешь за свою квартиру?
Галина Петровна возмущённо фыркнула.
— Ты с ума сошёл? Это мои деньги! Я их на старость коплю!
— Но ты же тут живёшь!
— Ну и что? Я твоя мать! Ты обязан меня содержать!
Сергей посмотрел на мать и вдруг понял, о чём говорила Любовь. Жадность. Эгоизм. Полное равнодушие к его проблемам.
Прошёл месяц. Сергей влез в долги и взял кредитку. Галина Петровна продолжала требовать деликатесы, новую одежду и косметику.
— Мам, у меня нет денег!
— Как это нет? Ты же работаешь!
— Я всё трачу на квартиру и еду!
— Тогда работай больше!
— Я уже работаю по двенадцать часов в день!
— Значит, всё равно мало! Твой отец, царство ему небесное, содержал семью!
— У отца была своя квартира! Ему не надо было платить за съём!
— Это твои проблемы!
Сергей посмотрел на мать и уже не узнал её. А может быть, наоборот, только теперь увидел настоящую.
Проблемы начались и на работе. Постоянный стресс, недосып, мысли о долгах — всё это сказывалось на продуктивности. Начальник уже дважды делал ему выговор.
Однажды вечером Сергей пришёл домой совершенно измотанный. Мать была на кухне и смотрела сериал на планшете.
— Мам, что на ужин?
— Ничего. Я не готовила.
— Почему?
— А почему я должна готовить? Я не прислуга!
— Но… ты же весь день дома…
— Ну и что? Твоя жена была обязана готовить. Я — нет!
Сергей молча открыл холодильник. Пусто. Он потратил последние деньги до зарплаты, а до неё ещё пять дней.
— Мам, дай денег на продукты.
— У меня нет.
— Как это нет? Ты же получила деньги за съём!
— Это мои деньги!
— Мам, у меня совсем ничего нет! Я в долгах!
— Это твои проблемы. Не надо было жену отпускать.
Что-то внутри Сергея сломалось. Он сел на стул и закрыл лицо руками.
— Мама, уйди.
— Что?
— Уходи. Возвращайся в свою квартиру.
— Он сдан!
— Расторгай договор.
— Ты с ума сошёл? Я не собираюсь терять деньги!
«А я теряю свою жизнь!» — вдруг закричал Сергей. «Уходи! Ты разрушила мою семью! Ты живёшь за мой счёт! Уходи!»
«Как ты смеешь так говорить с матерью!»
«Уходи!» — Сергей вскочил, глаза горели от злости. «Сейчас же! Или я выброшу твои вещи!»
«Не посмел бы!»
Сергей молча зашёл в комнату матери и начал выбрасывать её вещи из шкафа.
«Что ты делаешь? Прекрати!»
«Уходи! Завтра! Или всё выставлю на лестничную площадку!»
«Серёжа, опомнись!»
«Я уже опомнился! Наконец-то! Люба была права! Ты эгоистка и паразитка! Получаешь тридцать пять тысяч и доедаешь мои последние деньги! Уходи!»
Галина Петровна отступила назад. Она никогда ещё не видела сына таким.
«Хорошо», — процедила она. — «Я уйду. Но ты пожалеешь!»
«Я уже жалею! Жалею, что пустил тебя сюда! Жалею, что потерял жену! Жалею, что столько лет тебе подчинялся!»
На следующий день Галина Петровна ушла. Сергей остался один в пустой квартире. Без денег, в долгах, без жены.
Он набрал номер Любы. Долгие гудки.
«Алло.»
«Люба… прости меня.»
«Зачем ты звонишь, Серёжа?»
«Мама ушла. Я выгнал её.»
«Поздравляю.»
«Люба, давай встретимся. Поговорим.»
«О чём говорить? Ты сделал свой выбор.»
«Я ошибся! Прости меня! Вернись!»
«Нет, Серёжа. Я сняла комнату. Моей ‘жалкой’ зарплаты мне хватает. Я свободна и счастлива.»
«Люба…»
«Иди живи с мамой. Ой, она ушла? Значит, живи один. Или найди себе ещё одну ‘серую мышку’, которая будет терпеть твою мать.»
«Люба, прошу!»
«Прощай, Серёжа.»
Короткие гудки.
Сергей сидел в пустой квартире и понял — он потерял всё. Жену, которая его любила. Семью, которую они строили. И из-за чего? Из-за матери, которая думала только о себе.
За́звонил телефон. Мать.
«Серёжа, жильцы отказываются съезжать до конца договора! Требуют выплатить штраф! Ты должен мне помочь!»
«Это твоя проблема, мама.»
«Как это — моя проблема? Я твоя мать!»
«Та мать, которая оставила меня без копейки. Решай сама.»
Он повесил трубку.
Через две недели Сергею пришлось съехать из квартиры — не было денег на аренду. Он переехал в комнату в коммуналке.
Галина Петровна заплатила штраф жильцам и вернулась в свою квартиру. Но теперь ей пришлось искать работу — пенсии не хватало, а сын больше не помогал. В шестьдесят лет она устроилась уборщицей в супермаркет.
Через полгода у Любови появился другой человек. Тот, кто ценил и уважал её. Вместе они сняли квартиру, а через год купили свою.
Сергей продолжал жить в коммуналке, выплачивая кредиты. Иногда встречал бывшую жену на улице. Она выглядела счастливой. И он понимал — сам виноват. Не стоило выбирать между матерью и женой. Нужно было просто защищать свою семью. Но он не смог. Маменькин сынок.
Галина Петровна часто плакала по вечерам в своей квартире. Одна. Сын не звонил и не навещал её. Она потеряла всё из-за своей жадности и эгоизма. Она хотела жить за чужой счёт, но в итоге осталась никому не нужной.
Так жадность и неуважение разрушили семью. И справедливость восторжествовала — каждый получил по заслугам. Любовь обрела счастье, потому что не побоялась постоять за себя. А те, кто думал только о себе, остались ни с чем.